То ли болезнь, то ли бури магнитные или… (на чтобы еще свалить вину?)… Но со стороны я выгляжу как дикая кошка, от которой искры электрические в разные стороны летят. Шипит, царапается… Что это со мной? Не может же это быть опять из-за денег! Ну не могу же я быть такая меркантильная: есть деньги – хорошее настроение, нет их – и все ниже плинтуса! Ведь есть пока деньги. Да не в них дело, чувствую.
Дома все забросила опять. Опять в скорлупу какую-то забилась, в норку, в «домик». Как говорили раньше? «Четыре-четыре – я на перерыве»…
Я как наркоман. Только выгляну наружу, побуду там, и – нырк! – обратно, в свое «болотце». Не быть, не видеть, не думать, не знать… Все вокруг не хорошо, не плохо – никак! Накрывает мерзкой волной равнодушие. И волна эта не холодная, не теплая – никакая. И не хочется даже прекращать это.
В таком «никаком» состоянии я могу вполне даже сносно функционировать. На работу могу ходить, с людьми разговаривать, с собакой гулять. И, что самое мерзкое, с ребенком могу общаться. Именно в этом мерзком полусуществовании я на него могу накричать – отвлекает меня от моего внутреннего самосозерцания, видите ли! Сказать могу что-то обидное – а потом чувствую себя как будто дерьма наглоталась.
Ни любви, ни ненависти, не приязни, ни неприязни – ничего там нет. Ничего кроме серых стен, наводящих тоску и клонящих в сон. Только спать хорошо в таком состоянии. Во сне так интересно! Там – жизнь.
И это страшно. И я хочу избавиться от этого. Это ненормально. Это недуг.
Потом ведь наступает просветление, выздоровление, правда временное. И вижу я, что натворила, пока меня не было. Дома – клоки пыли и собачей шерсти, стиранное и не разложенное по полкам белье, животные не кормленные, посуда не мытая, на столе бардак, а в зеркале чужая рожа в обрамлении немытых волос. Брррр! И откуда что берется! – начинаю бурную деятельность: прибираюсь, стираю, готовлю, оттираю, замываю и пыр и дыр. И лихорадочно вошкая тряпкой по кухонному полу я краешком ума понимаю, что все не надолго. Все временно. И скоро подкатит она, волна. И уйду я на какое-то время. Потом вернусь, конечно. Но иногда так тяжко возвращаться. Потому что не всегда чувствую «целесообразность» своего возвращения. Зачем? Когда я могу так жить и никто не замечает разницы. Никто не видит, что это не я пришла, а ОНО. Не я смеюсь, не я кричу.
И не замечают скорее всего потому, что это все равно я. Я, не имеющая власти над собой, слабая, безвольная, тяпкой старой волочащаяся за своим телом. Но я, я.
Лечится это все? Возможно. Новыми впечатлениями. Новыми синяками, новыми запахами, новыми книгами, новыми людьми. Но по-моему все вышеперечисленное, выражаясь на языке родной мне медицинской терминологии, не что иное, как обезболивающее. Это оттягивает новый приступ. Но только на время.
А лечение в чем-то другом. В ком-то другом. В чем? В ком?