ЕСЛИ…
Сон был приятный. Один их таких, про которые уже в первые минуты после пробуждения только и помнишь, что был приятный и все. Ну, ничегошеньки больше в голове не остается. Может, море?… Нет. Пустая голова. Светлая, свежая и без единого конкретного воспоминания. Может это и есть счастье, когда тебе хорошо, ты не знаешь почему, и тебе все равно, что ты не знаешь. Эх, вот проснешься и ни черта не вспомнишь, что счастливым побыл.
День был обычным. Собственно еще не день, утро только. Но предстоящий день был обычным, рабочим. Если не считать, что это была пятница. А все прогрессивное человечество знает, что пятница – это, так сказать, начало субботы. То есть, другими словами, никакая работа на ум не идет. А идет туда только мысль «скорейбывечер!!!». По крайней мере, большинство Катиных сослуживцев всю пятницу проводили в размышлениях о том, куда бы вечером закатиться и что бы такое поделать на выходных, чтобы ничего не делать ни в субботу, ни в воскресенье.
Нет, Катя не такая. Она с самого утра думала о работе. Если она сегодня не доделает эту статью, она вообще может в этот номер не попасть. Так что кровь из носу. Да, кстати про кровь. Надо эту красную блузку маме отдать. Она новая совсем и мамульке так к лицу. Вот и ладно. Отложим ее в сторонку.
Когда мама будет перебирать Катины вещи, чтобы решить, в чем ее хоронить, она найдет на кресле красную блузку, вспомнит, как она была Катюше к лицу, тогда на бабушкиных именинах. Ей даже тогда немного завидно стало ее молодости и свежести. Даже мысль еще мелькнула: купить, что ли себе такую…
читать дальшеТак, где тапочки? Ну что за манера у меня, думала Катя, вечером по дороге в кровать скидывать с ног тапки и швырять их, где ни попадя.
– Хоть бы ТЫ за тапками следила! – с упреком сказала она своей кошке, которая следила взглядом за своей хозяйкой, как та бестолково ползает по полу и заглядывает под диваны и кресла.
Дойдя до ванной комнаты (и обнаружив там на полу свои злополучные тапки), Катя, ворча сама на себя, сбросила халат, залезла в ванну и включила воду в душе. И тут же, взвизгнув, выскочила оттуда. Горячей воды не было.
– Если я сегодня не сойду с ума, будет просто чудесно! – снова натянув халат, Катя быстро умылась холоднющей водой и, прикидывая в уме, сколько времени ушло на поиски тапок и умывание, размышляла, завтракать ей, как говорила бабуля, «по-человечески», или в экстренном порядке. Выходило, что если она не будет надевать те брюки, которые надо еще гладить, то можно и по-человечески. Но в экстренном порядке. Значит яичница-глазунья, а не омлет. Ну, тосты то она себе может позволить. Великая все-таки вещь – бытовая техника. Засунул себе кусочек хлебца и беги, Катя, красить мордочку.
Вечером Катина мама будет сидеть на кухне в сгущающихся сумерках, пытаясь осознать, что Катюши больше нет. У нее это никак не будет получаться. Думать вообще не будет получаться. Все время будут попадаться на глаза вещи, которые будут помогать рассудку бежать от страшной действительности: то Катина кружка с недопитым кофе (вечно она наливает кофе больше, чем выпивает), то сковородка с остатками яичницы на плите (недоела, убежала, вот опять целый день впроголодь). Особенно будут «стараться» запутать Катину маму дочкины записки на холодильнике: «Мусик, купи хлеба. Я забыла!», «Мама! Я у Наташки. Это на тот случай, если ты придешь, а меня нет!».
Яичница шкворчит, один глаз накрашен, жизнь налаживается, что говорит о том, что можно подумать о будущем. Не о том, о котором мама все время намекает, а о выходных. Яшка приглашает к нему на дачу, на конную прогулку. «Только ты учти, пожалуйста, что лошадь я близко только в цирке видела и в зоопарке», – возразила ему было Катя. Но ему ведь возражать бесполезно. Все уже решено, до того как спросили, обычное дело. Хотя у него хорошо получается угадывать, что ей в данный момент больше хочется. Сегодня (ну, завтра, завтра!) ей хотелось в лес. Ну, пусть даже лошадь. Даже интересно. Если Катя, конечно, не свалиться с нее через пару метров.
Стоя на кладбище рядом с Катиной мамой и бабушкой, Яша будет думать, что надо, надо, надо было, черт подери, забрать ее еще в четверг вечером. К чертям эту ее работу послать и забрать. Прямо в машину посадить, в охапку взять и посадить. Он поймет, что так он мог бы поступить ТЕПЕРЬ, когда уже видел ее лицо, будто у спящей. Удивленное немножко. Она всегда чуть удивляется во сне. Удивлялась. Теперь, когда он забирал из морга ее вещи, ее сумочку и ботинки (у нее сапоги ведь были, между прочим, почему она ботинки надела?). Теперь, когда он бросил этот дурацкий комочек земли на крышку ее ГРОБА. А если бы она была жива, он бы как всегда оробел, напустил бы на себя «сердитости, важности и занудности», как она говорила, и сделал бы все не так. Не так, как надо было бы, чтобы не идти сейчас по кладбищу. Он увидит у выхода с погоста свою «Шкоду» и вспомнит, что та машина, которая взорвалась в двух шагах от Кати, была той же марки. Черная только, а не синяя.
Катина кошка звалась Клеопатрой. Все звали ее Клепа, а она себя, похоже, звала именно Клеопатрой. Кошка была умной, как все кошки, хитрой, как все женщины, и красивой как своя историческая тезка. Она не скакала как полоумная за всякими там пушинками-вертушинками, не заставляла себя гладить, не выпрашивала колбаски. В общем, была «девушка с характером». Сейчас «девушка» сидела на кухне на подоконнике и смотрела во двор.
– Что там, Клепа? Опять у соседа «Шкоду» угоняют? – Катя допивала кофе, стоя посреди кухни. Ей казалось, от этого кофе пьется быстрее. – Если так, то поделом. Какой то он грубиян стал. Вчера в лифте нахамил.
Напевая «Михаил-нахамил, михаил-крокодил», Катя пошла в прихожую обуваться. Она нагнулась к сапогам и вспомнила, что вчера вечером на правом сломался замок.
– Господи! За что мне это! Если я опоздаю на планерку, лучше будет умереть. Шеф меня переведет на галеры! – и Катя полезла на антресоли за ботинками, купленными «на всякий случай» на распродаже.
А Катин монстр-шеф откажется печатать в газете статью про экономический форум, а вместо этого даст большую Катину фотографию в траурной рамке. Прямо на первой странице.
Клеопатра дернула ушами, вскочила на все четыре лапы, и еле слышно урча, поскакала (да-да, именно поскакала!) в коридор. Там в глубине коридора было видно, как хозяйка совершает археологические изыскания на антресолях. Клепа осмотрелась вокруг.
До взрыва машины соседа-хама-бизнесмена – должника крутой братвы оставалось 7 минут.
– Вот они! – наконец то воскликнула Катя и принялась одевать ботинки.
Клеопатра как будто к чему-то прислушалась и опять дернула ушами. Затем подошла к журнальному столику, на краю которого стояла Катина сумочка. Запрыгнула на столик.
4,5 минуты… Катя почти пройдет мимо машины, когда раздастся взрыв. В висок ей ударит что-то горячее (этого она уже не поймет), и она упадет на тротуар.
Сумочка стояла открытой. Обычная, полная барахла (ну, в смысле некоторого количества нужных вещей) женская сумочка. Катя зашнуровывала второй ботинок.
Клепа «неуклюже» перепрыгнула через сумочку и … (ай!) уронила ее на пол. Случилось то, что должно было случиться. Если ставите сумочку на край, будьте готовы ко всему.
– КЛЕПА!!! – взревела Катя, – Ну, Клепа же! Что это такое за день! – Она бросилась собирать «нужные вещи», в смысле барахло. А Клеопатра, увидев, что ключи от квартиры лежат почти под полкой для обуви, подошла к ним и … задвинула, играючи, под полку. И легла рядом, скрыв следы преступления.
– Где? Где ключи?!
2 минуты…
Катя уже почти плакала. Ключей нет. Она не закроет квартиру. Она опоздает на работу. Она не сдаст сегодня статью. Придется работать в выходные, значит она не поедет с Яшей. Она не покатается на лошади. Она не скажет Яше, что…
От грохота у Кати заложило уши. – ЧТО ЭТО?! – На кухне кажется стекло треснуло. – Господи, взорвалось что ли что-то?
Нет, ну сколько событий за одно маленькое утро! Катя села на пол в коридоре и потрясла головой. Правое ухо все еще не слышало. И ей почему то показалось, что она прожила сегодня не одно утро, а целую неделю. Или больше…
Клеопатра с чувством выполненного долга смотрела на хозяйку, понимая, что та никогда не сможет оценить, ради чего она сегодня устроила этот цирк с ужимками и прыжками. Ну и Бог с ней! Главное, я успела!
Не ругайте свою кошку, если она задерживает вас на пороге, пытаясь привлечь ваше внимание. Может она тоже старается успеть!