Так, про утро потом.
Вечером.
А сейчас про счастье опять.
Теперь не мое, а Илюхино.
Вот иногда собака наша ложится на спинку и, ерзая туда-сюда по одеялу, креслу или подушке,
тихо урчит и являет собой картину «счастье как оно есть в чистом виде без дурацких интеллигентских размышлений».
И вчера вечером ребенок почему-то очень сильно напоминал мне мою Дусю.
Он тихо урчать не мог конечно, вел себя достаточно шумно, что для моего дитя
(хотя по-моему и для остальных тоже) является как раз индикатором полного удовлетворения происходящим.
Но. Мой мальчик скуп на эмоции. Нашел конечно, что «хорошего» позаимствовать у родителей
(что у папы, что у меня). Но что есть, то есть. Еще грудной упрямо отпихивал от себя желающих потискать.
Бурные восторги, хлопанья в ладоши, широко раскрытые от восторга глазки – это не у нас. У нас как-то все более… сурово.
Поэтому его восторги для меня… как бы вам объяснить… я еще их робею немного.
Удивительно смотреть на его счастливую мордочку… Сжимается что-то внутри и разжиматься не спешит.
Как и сегодня при виде него, рассекающего по двору на роликах.
Страшно, но я ж вижу как оно ему нравится. И понимаю, вот она, сермяжная мамкинская правда –
если тебе страшно, а ему – счастье на мордочке, не спеши останавливать и одергивать. Дай побыть счастливым…
Плюхнулся со мной рядом на лавку в очередной раз, горячий, потный, довольный, и говорит «Мама, я такого ощущения не испытывал никогда. Так здорово. Это счастье наверное, да?»