Yesterday is history, tomorrow is a mystery, but today is a gift. That is why it is called the present.
Как пошла в садик, я помню не то, чтобы прекрасно, а РАСПРЕКРАСНО. Просто перед глазами этот день стоит. Пошла я в сад позже остальных детей. Все-таки бабушка (педагог с полувековым стажем, сама в прошлом воспитатель и заведующая д/с) уделяла мне очень много внимания. В четыре года я читала, писала (коряво конечно) и вообще была довольно бойка на язык. За словом в карман не лезла и, по-моему, считала, что мне море по колено. Но, увы, оставалась при этом очень домашним ребенком. Как сейчас принято говорить, социально неадаптированным. Проще говоря, первый день в детском саду для меня стал адом и даже источником пары комплексов, избавиться от которых я смогла лишь относительно недавно.
Садик был новым, только недавно открывшимся. Детей переводили из старых садиков в округе целыми группами. Когда меня повели в первый день, я не подозревала подвоха. Ну, пошли куда-то вместе с папой и мамой. Мало ли. Когда меня привели в группу, родители сказали: «Ну ладно, доченька, иди. Мы пошли на работу. Вечером за тобой придем», и окрыли дверь в группу (помню ковер, на котором сидели и играли дети, разом уставившиеся на меня). Тут я поняла весь ужас своего положения. Началась истерика. Я хваталась за папины брюки и все в этом духе. Эту жуткую картину с интересом наблюдала вся группа. Это только усилило мое отчаяние. Я с новой силой схватила папину штанину (помню, даже какого цвета были брюки!). Героическими усилиями воспитатель Антонина Пантелеевна оторвала меня от родителей, вытолкала маму, шмыгавшую носом, и папу из группы. В качестве утешения мне в тот день разрешили не есть манную кашу. Пила только чай с молоком. Я так отчетливо помню этот день, что могу сказать даже, с кем я сидела за столиком.
В общем, первое время (довольно долго, около года) садик я не любила. Ходила. Истерик не закатывала. Но очень четко помню тоску и страх, которые я испытывала, когда видела закрывающуюся за мамой дверь. Пишу сейчас и понимаю, как многое помню. Кабинку, кровать (верблюд был на спинке нарисован), участок (домик был деревянный из реечек и горка металлическая, к которой как-то зимой языком приклеилась), завтраки-обеды-полдники-ужины, даже помню, что и где в группе лежало из игрушек, где куклы, где кубики. Хорошо помню утренники. Была «звездой» местного масштаба. Пела и танцевала лучше многих, поэтому меня очень любили воспитатели. И еще наверно дело было в том, что я была хорошенькой. Рыжей-прерыжей. Всегда аккуратно причесана и одета (спасибо бабушке, приучила на всю жизнь), просто не ребенок – загляденье. Не стесняясь, пела народные песни и частушки, танцевала какие-то сюжетные танцы и все в этом роде. Вот так. Но! Тот страх, который я испытала в первый день в д/саду, стоя перед открытой дверью, аукнулся мне позже, во взрослой жизни. Я стала бояться войти куда-нибудь в первый раз. Открыть дверь и шагнуть. Сами понимаете, таких ситуаций у взрослого человека (даже у подростка) – по пять на дню может случиться. И первые минуты-часы-дни в незнакомой компании давались мне потом тяжело. Как я с этим справилась, даст Бог, потом расскажу.
Садик был новым, только недавно открывшимся. Детей переводили из старых садиков в округе целыми группами. Когда меня повели в первый день, я не подозревала подвоха. Ну, пошли куда-то вместе с папой и мамой. Мало ли. Когда меня привели в группу, родители сказали: «Ну ладно, доченька, иди. Мы пошли на работу. Вечером за тобой придем», и окрыли дверь в группу (помню ковер, на котором сидели и играли дети, разом уставившиеся на меня). Тут я поняла весь ужас своего положения. Началась истерика. Я хваталась за папины брюки и все в этом духе. Эту жуткую картину с интересом наблюдала вся группа. Это только усилило мое отчаяние. Я с новой силой схватила папину штанину (помню, даже какого цвета были брюки!). Героическими усилиями воспитатель Антонина Пантелеевна оторвала меня от родителей, вытолкала маму, шмыгавшую носом, и папу из группы. В качестве утешения мне в тот день разрешили не есть манную кашу. Пила только чай с молоком. Я так отчетливо помню этот день, что могу сказать даже, с кем я сидела за столиком.
В общем, первое время (довольно долго, около года) садик я не любила. Ходила. Истерик не закатывала. Но очень четко помню тоску и страх, которые я испытывала, когда видела закрывающуюся за мамой дверь. Пишу сейчас и понимаю, как многое помню. Кабинку, кровать (верблюд был на спинке нарисован), участок (домик был деревянный из реечек и горка металлическая, к которой как-то зимой языком приклеилась), завтраки-обеды-полдники-ужины, даже помню, что и где в группе лежало из игрушек, где куклы, где кубики. Хорошо помню утренники. Была «звездой» местного масштаба. Пела и танцевала лучше многих, поэтому меня очень любили воспитатели. И еще наверно дело было в том, что я была хорошенькой. Рыжей-прерыжей. Всегда аккуратно причесана и одета (спасибо бабушке, приучила на всю жизнь), просто не ребенок – загляденье. Не стесняясь, пела народные песни и частушки, танцевала какие-то сюжетные танцы и все в этом роде. Вот так. Но! Тот страх, который я испытала в первый день в д/саду, стоя перед открытой дверью, аукнулся мне позже, во взрослой жизни. Я стала бояться войти куда-нибудь в первый раз. Открыть дверь и шагнуть. Сами понимаете, таких ситуаций у взрослого человека (даже у подростка) – по пять на дню может случиться. И первые минуты-часы-дни в незнакомой компании давались мне потом тяжело. Как я с этим справилась, даст Бог, потом расскажу.